Статьи
11 Ноября 2000 года

АНАТОМИЯ СВОБОДЫ СЛОВА

Только что в Москве вышел восьмисотстраничный том - итог "Общественной экспертизы", анатомический атлас свободы слова в России.


87 из 89 территорий, составляющих Российскую Федерацию, стали "пациентами" общественного рентгеновского просвечивания, причем дважды: летом - осенью 1999 года и весной - летом 2000. Вместо обычного диагноза общественных организаций: "средняя температура по больнице", выданы комплексные измерения и изменения температуры свободы слова каждого из пациентов.


Три составляющие информационной свободы как три составные части марксизма были измерены по отдельности, чтобы анализ был максимально полным: свобода доступа к информации, свобода производства этой информации и, наконец, свобода распространения информации. Когда руководитель этого проекта, секретарь Союза Журналистов Игорь Яковенко, ранней весной прошлого года излагал саму идею исследования, она казалась настолько неподъемной для небольшой группы общественных организаций, что даже сейчас, держа в руках этот бело-голубой кирпич, так и хочется сказать: не может быть. Но это, пожалуй, единственная радость - то, что мы усилиями нескольких общественных организаций все-таки это сделали. Мы, конечно, и затевая исследование, отдавали себе отчет, что дело с информационными свободами обстоит в отечестве не очень хорошо, но то, что получили в результате, превзошло самые худшие опасения. Опять не могу не процитировать Ежи Леца: "Вчера мне приснилась действительность. Боже! С каким облегчением я проснулся!"


Индекс свободы доступа к информации выводился путем анализа реакции должностных лиц на запросы прессы и подсчета нарушений свободы СМИ в правилах аккредитации при местных властных структурах.


Индекс свободы производства складывался из большего числа компонентов, например:


- соотношение мощности и объемов вещания государственных и частных телекомпаний;


- соотношение совокупного тиража частных и государственных газет и журналов;


- количество нарушений свободы массовый информации в регионе и число дискриминирующих частные СМИ положений в региональном законодательстве.


Индекс свободы распространения информации определялся по наличию или отсутствию льгот в данном регионе для распространителей продукции СМИ или, что лично мне особенно нравится, по количеству бюрократических инстанций, которые должен пройти распространитель, чтобы открыть обычный газетный киоск. Не знаю, смеяться или плакать, но в Омской области число этих инстанций достигло 34 (прописью: тридцати четырех!) - рекорд.


Так вот: сколько есть субъектов в Российской Федерации - столько разных режимов существования прессы, и печатной, и электронной. Каждый субъект нарушает ее права по-своему. Но каждый нарушает. Когда мы готовились еще к первому этапу исследования, предполагалось, что будущая карта свободы информации будет раскрашена в три цвета: благополучные регионы, неблагополучные регионы и регионы, где благополучные и неблагополучные факторы более или менее уравновешивают друг друга. Увы, карта вышла двухцветная: благополучных регионов исследование не выявило. Ни одного. Даже Москва, где свободы производства и распространения информации достаточно высоки, хотя бы в силу изобилия и разнообразия организаций, занимающихся и производством, и распространением, даже Москва не может считаться благополучным регионом, потому что по шкале свободы доступа к информации занимает 71-е в 99-м и 79-е место - в 2000 году.


Кстати, о свободе доступа. Официальные запросы СМИ во властные органы оказались неплохим индикатором того, какие именно вопросы особенно неприятны власть предержащим. Причем вопросы, заведомо касающиеся тем, по которым закрывать информацию запрещает "Закон о государственной тайне".


На вопросы о состоянии следственных изоляторов и количестве граждан, в них содержащихся, и на первом, и на втором этапах исследования не ответили более 80 процентов начальников. О доходах глав администраций - 79 процентов, о местном бюджете и отдельных его статьях на первом этапе - 65 процентов запрошенных, а на втором - восемьдесят.


Относительная открытость проявлена только по вопросам защиты прав потребителей и защиты животных (соответственно 71 и 61 процент вопросов, на которые ответы получены, внятные и в срок).


Самое тяжелое положение со свободой массовой информации и по общему показателю, и по всем трем составляющим, в республиках и округах, входящих в состав РФ. В первом случае это 87-е место - Башкортостан, далее: Якутия, Республика Алтай, Коми - Пермяцкий АО, Калмыкия, Марий Эл, Карачаево-Черкессия, Чукотка. По второму этапу хуже всех в Карачаево-Черкессии, Чукотке, Марий Эл - далее всё те же. Почетное 85-е место в обоих списках, вклиниваясь в перечень республик и округов, держит Магаданская область, что у людей, еще не забывших российскую историю, вряд ли вызовет удивление.


Любопытно другое: за полгода, прошедших между публикацией результатов первого этапа и проведением повторного исследования, республика Башкортостан с позорного 87-го места переместилась на 14 мест вверх. И тут самое время поговорить о смысле.


Затевая эту неподъемную работу, мы имели в виду не только создание доступных индикаторов и измерение как таковое. Мы надеялись, что даже равнодушная к призывам и безразличная к свободам власть, увидев себя в единой для всех иерархии, будет раздражена уже самим фактом того, что оказалась среди последних - ведь идеи социалистического соревнования более живучи на территориях, где меньше всего свободы слова. И угадали. В том же Башкортостане успели за это время отменить наиболее одиозные статьи из республиканского "Кодекса прессы", противоречившие не только здравому смыслу, но и российской Конституции. По предварительным подсчетам благотворные изменения в местном законодательстве произведены в тринадцати регионах, раздраженные ответы по поводу тех или иных занимаемых мест и справедливости полученных экспертизой данных пришли более чем из тридцати. Рассмотрение результатов общественной экспертизы прошло во многих исполнительных и законодательных органах, т.е. всё, в конечном счете, не так безнадежно, и, если мы найдем силы и средства для того, чтобы наше комариное жужжание над ухом засыпающей от самодовольства власти продолжало ее раздражать, есть шанс ситуацию изменить. Понимая, что эта работа не должна ограничиваться констатацией неблагополучия, мы откликнулись и на разумные просьбы о помощи.


- Вот вы пишете, как плохо, а почему не даёте указаний, как надо? - таков был пафос многих отзывов. В книге, только что разосланной во все властные структуры субъектов федерации содержится модельный закон субъекта Российской Федерации о СМИ и типовые правила аккредитации - читайте, обсуждайте, принимайте, пользуйтесь.


Нынче в России все больше утверждается официальная версия, по которой интересы государства отстаивает власть, а те, кто эту власть критикуют, блюдут якобы иной, корпоративный, ведомственный, олигархический или еще какой-нибудь подозрительный интерес. Почему-то мне кажется, что "Общественная экспертиза" свидетельствует об обратном, что забота о едином информационном пространстве государства проявлена именно нами, а те, кто сейчас от имени и по поручению генерал-губернаторов пытаются создать проект "единого информационного пространства" как полигона, где повсеместно, громко и без помех будет звучать голос власти, заботятся о чем-то ином, к демократическому управлению отношения не имеющем.


Государственный интерес - продукт диалога власти и общества.


Ведь это не мы виноваты в том, что в 88-м и 89-м субъектах федерации - в Чечне и в Ингушетии - мы своего исследования провести не смогли. Война, беженцы, блок-посты и фильтрационные лагеря: измерять свободу слова в этих обстоятельствах - всё равно, что подсчитывать урожай на перепаханном поле.


Но мы все-таки пойдем дальше: нас интересуют открытость судов и непрозрачность местных бюджетов (базовое условие для коррупции), свободы выбора места пребывания и жительства в России и многое другое, чем мы намерены заниматься в рамках "Общественной экспертизы".


Хорошо бы, чтобы нам помогли. Но даже если просто не будут мешать - тоже неплохо.


А.Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни