Статьи
12 Марта 2001 года

Фонд защиты гласности (юбилейное II)

Вспоминаешь, с чего это все начиналось, и диву даешься. Но и наивность, и глупость были такими искренними, что ну никак не верится, что тебе самому было уже за пятьдесят.


Конец января 91 года, начало отделения Прибалтики – Вильнюс, Рига. На экране “ящика для идиотов” - так тогда именовали телевизоры – какой-то идеологический фарс и фарш одновременно: лгут безбожно все, Миткова становится национальной героиней за одну слезинку правды, Невзоров наоборот: одним репортажем из вильнюсского телецентра рушит навсегда репутацию крутого правдоруба и приобретает иную – политического прохиндея. Наш жутко революционный, демократический Союз Кинематографистов того и гляди взорвется от безвыходности кипящего чувства возмущения. И тогда мы – пятьдесят два режиссера, актера, сценариста – объявляем этому “ящику” бойкот: мы отказываем ему в праве показывать наши фильмы и отказываемся от какого бы то ни было с ним сотрудничества. Сейчас мне и самому смешно, а тогда этот горячечный бред мы обсуждали при полном зале Дома Кино и презирали тех, кто пытался заставить нас услышать голос сурового смысла, что государство – наш единственный продюсер и владелец всех авторских прав, что покажут и не спросят, что любой бойкот должен иметь цели и сроки по возможности конкретные, что кроме безумства храбрых существует и спокойствие сильных и пока золотой ключик Буратино от тайных дверей свободы находится у теленачальников, бойкотом его из них не вытрясешь.


Но бывают времена, о которых правильней судить не по высотам ума, а по высотам безумства. Назавтра наше заявление появилось в “Аргументах и фактах” (тогда – 17 млн. тиража, рекорд Гиннеса). А в нем почти по Марксу-Энгельсу: “Журналисты всех редакций ЦТ – присоединяйтесь!” Между прочим, из всех общественных акций в поддержку свободы в Прибалтике запомнилась именно эта.


Но безумства – безумствами, а на следующий после публикации день мы все-таки сообразили, что для тех журналистов, кто присоединится к бойкоту, это чревато потерей и работы, и зарплаты. Сели мы в секретариате и… придумали фонд защиты гласности – поддержать тех, кто рискнет. Кто его так назвал – убей Бог – не помню. Гласность ведь была под подозрением, многие считали ее очередной провокацией КПСС. Но в исторической перспективе все получилось по С.Е.Лецу: “Кто знает, что открыл бы Колумб, если б на его пути не попалась Америка”. Нам попалась Гласность, и это была большая удача.


А бойкот наш поддержали еще человек семь-восемь, кто-то даже передачу на ЦТ сорвал, и мы этим очень гордились. Писатели среди них были, Васильев с Максимовой танцевать отказались – было. А вот журналистов не было. Ни одного. Но вспомнил я об этом позже, когда фонд многократно и безуспешно взывал у журналистской солидарности.


В тот счастливый 91 год мы жили по принципу: сделай, что должно и будь что будет. Поэтому при всех препонах, чинимых бюрократией, становление фонда шло под аплодисменты:


Пленум Конфедерации Союзов Кинематографистов учреждение поддержал, несмотря на остроту карабахского конфликта киношники Азербайджана и Армении дружно проголосовали “за”.


Приглашенные в правление звезды кино, TV и печати согласились мгновенно, без уговоров: Егор Яковлев (Московские новости) – председатель. Игорь Голембиовский (Известия), Владимир Молчанов (До и после полуночи), Бэллла Куркова (Пятое колесо), Алексей Герман, Гия Донелия, Элем Климов.


Творческие союзы, газеты, кооперативы собирали средства, по почте приходили трогательные десятки от пенсионеров – общая сумма пожертвований превысила 400 тысяч рублей – большие деньги по тем временам.


6 июня 91 года фонд провел свою первую пресс-конференцию. Мы этого, честное слова, не планировали, оно само так получилось, эта дата – день и рождения Пушкина, и учреждения Главлита декретом Совета народных комиссаров, согласитесь, что-то символическое в этом есть.


Поразительно и другое: среди принимавших участие в пресс-конференции ни одного “бывшего”. Настоящие и будущие, на подъеме к вершине карьеры – перелом впереди буквально у каждого, словно грядущее десятилетие – разом на всех отведенный полигон испытания возможностей личности и возможностей времени – благодаря, согласно или вопреки…


Среди выступавших: будущий министр, будущий советник президента, будущий председатель Гостелерадио, будущий посол в ЮНЕСКО, будущий член Конституционного Суда, будущий владелец крупного телеканала, будущий сопредседатель Лицензионной комиссии Российской Федерации. И на вершине карьеры не удержался никто. Ни в политике, ни в судебной иерархии, ни в медиабизнесе.


Пожалуй, я горжусь этой общностью судеб людей, стоявших десятилетие назад у колыбели фонда. У меня больше оснований плохо думать о времени. В общем, грех жаловаться: все, что было загадано тогда, фонд выполнил. Все, кроме одного.


Егор Яковлев: “Если бы фонд заработал, он мог бы стать фундаментом для объединения демократических средств массовой информации”.


Не смог. Не стал.


Но это – боль сегодняшняя. А тогда, десять лет назад, мы едины как никогда и нам не светит ни банкет, ни фуршет, они не предусмотрены, потому что каждая внесенная в фонд копейка кажется нам каплей из чаши Грааля и ее надо потратить на святое дело.


Даже сейчас, десять лет спусти, романтическая волна тех дней поднимает и укачивает меня. А на деле трезвость наступила через каких-нибудь два месяца. Сначала – вверх, в прозрачную (а может быть, пора признать – в призрачную) ясность дней августовского путча, когда вот мы – вот они, когда Общая газета, листовки, сбор лекарств, наша взяла! и Ельцин на танке. А потом, спустя всего четыре дня Ельцин махом закрывает коммунистические газеты и… если ты за гласность, то твой единый фронт уже не един, и надо протестовать вопреки радостным крикам вчерашних единоверцев.


24 августа в “Московском комсомольце” появился протест Фонда защиты гласности против незаконного указа российского президента. И когда двумя неделями позже, назначенный главным начальником того самого телевидения, с которого все и началось, Егор Яковлев спросил меня, передавая дела: “А ты, правда, думаешь, что фонд еще будет нужен? От кого ты собираешься защищать гласность?”, у меня уже не было эйфории.


Если в стране, слава Богу, нет единомыслия, гласность, если она есть – всегда в опасности. С тем и живем.




Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности



Для еженедельной колонки в газете “Русская мысль” - написано 12.03.2001

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни