Статьи
1 Августа 2001 года

Хроника несостоявшегося преступления

В ночь с 5-го на 6-е июля в Москву прилетел из Гамбурга таджикский журналист – сопредседатель Форума оппозиционных сил Центральной Азии Дододжон Атовуллоев. Пройдя паспортный контроль в аэропорту Шереметьево II, он переехал в Шереметьево I, чтобы лететь дальше – в Узбекистан. Тут его и задержали. Оказалось, что с апреля месяца по компьютерной сети спецслужб СНГ распространен ордер на его задержание и экстрадикцию в Таджикистан. Российская милиция вела себя гуманно и позволила журналисту позвонить друзьям в Москве.

В пятницe 6-го, с утра было предпринято две неудавшиеся попытки “получить” Атовуллоева из изолятора Шереметьево I. Первую предприняла спецслужба Таджикистана, вторую – явно по просьбе таджикской стороны – не установленная нами российская спецслужба во главе с неким Ткаченко. Они готовы были “для простоты дела” забрать “преступника” без всяких формальностей и не дожидаясь решения Генпрокуратуры.

К полудню адвокат Андрей Рахмилович добился свидания с Дододжоном, а также получил официальную мотивировку задержания. Обвинений было три: разжигание межнациональной розни, публичные оскорбления в адрес Президента Таджикистана и публичный призыв к свержению конституционного строя. Все три эти “преступления” уместились в одной небольшой статье, напечатанной в “Независимой газете”, из тиража которой в Таджикистан, по сведениям редакции, попадает от 150 до 180 экземпляров.

Арестованный объявил голодовку и обратился к Президенту России с просьбой о предоставлении политического убежища, после чего – от греха подальше, – чтобы не вводить спецслужбы в искушение его увезли в Нижние Мневники, где у транспортной прокуратуры есть свой изолятор. Тем временем европейский омбудсмен по прессе г-н Дуве делает заявление на сессии ПАСЕ. Попытки адвоката встретиться с чинами Генеральной прокуратуры напрасны – его не допустили, разрешения на дальнейшие свидания с подзащитным не дали.

7-е, суббота – заявление-протест Союза Журналистов РФ, статьи и сообщения о задержании журналиста появляются в “Коммерсанте”, “Независимой газете”, “Время МН”, промелькнуло сообщение по одному из TV-каналов.

Из Праги, из таджикской редакции “Свободы” приходит информация, что таджикский конвой вылетает в Москву “принимать преступника”. Фонд защиты гласности рассылает письмо протеста во все правозащитные организации России, Европы и Америки.

8-е, воскресенье - право отдыхает, механизм общественного мнения продолжает раскручиваться. Два звонка из Нижних Мневников: Дододжону разрешили воспользоваться телефоном.

9-е, понедельник – глухое молчание Генпрокуратуры и вал общественного негодования, “Новая газета”, снова “Коммерсант”, ТВ-6, НТВ, “Репортеры без границ”, “Хельсински-Уотч”, Явлинский не может связаться с Генпрокурором, готовим депутатский запрос для Немцова, слух о заявлении германского МИДа. Решение о несанкционированном пикете у посольства Таджикистана в последний момент отменено. Заместителю руководителя кремлевской администрации Д.Козаку передано экстренное сообщение с изложением ситуации. Адвокату снова отказано в свидании. Юристы-международники готовят обращение в Страссбург. Комитет защиты журналистов (США) обращается в Конгресс. Вышла статья в “Нью-Йорк Таймс”. Остального отследить не удалось, не дошли руки - телефон в Фонде звонит непрерывно: Би-Би-Си, “Свобода”, “Голос Америки” - интервью, комментарии, протесты. Одна любопытная деталь: никто не апеллирует к властям Таджикистана, видимо, бесполезность таких обращений всемирно очевидна.

10-е, вторник - стало понятно, что судьба Дододжона решается на самом верху. Его бумаг нет в Международном отделе Генпрокуратуры, они… где-то там…

Фонд защиты гласности и редакция “Новой газеты” проводят пресс-конференцию шесть камер и двенадцать микрофонов. Особенно активны немецкие журналисты – ведь Дододжон находился в Германии по приглашению Гамбургского фонда для репрессированных по политическим мотивам – они чувствуют за него особую ответственность. Долгожданное заявление главы МИД ФРГ Йошки Фишера получаем из ARD и рассылаем в СМИ. Заявление заместителя Госсекретаря США – текста получить не успеваем: посольство отдыхает. В шестом часу вечера Явлинский разговаривает с Козаком. И через десять минут ответный звонок Козака: “Есть повод для оптимизма”.

В вечерних новостях ТВ-6 и НТВ – большие, подробные материалы, Заявление “Эмнисти Интернешнл” и других наших коллег.

11-е, среда - около 11 часов в изолятор в Нижних Мневниках приезжает глава Международного отдела Генпрокуратуры Иса Костоев: генеральная прокуратура приняла решение отказать таджикским властям в выдаче Дододжона Атовуллоева. Через полчаса то же сообщение распространено по Интерфаксу. Из Мневников, куда приехала группа ARD, - тревожное сообщение: вокруг полно бойцов ОМОНа, прибыла машина таджикского посольства, вертолет. Мчимся с Рахмиловичем туда. Бетонные кубики почти на самом берегу Москва-реки. Дододжон сидит в джипе ARD, вокруг него как кот вокруг сметаны ходит единственный (эксклюзив!) оператор с камерой. ОМОН есть – у него рядом казармы. Машина таджиков есть, в ней – одинокий соглядатай. А вертолет… был: в момент звонка ARD нам - вертолет ГАИ кружил над головами. У страха глаза велики. Выезжаем в Шереметьево двумя машинам, по инерции нервничаем. Додожон одновременно по двум мобильникам отвечает на поздравления и дает интервью. Сочиняется двустишие:

“Додо сидит как падишах

С двумя “мобилами” в ушах”.

В 15 часов в Кремле Путин, как и было запланировано, встречается с мэром Гамбурга. Теперь у них на один повод для переговоров стало меньше.

В Шереметьево прибывают съемочная группа ТВ-6 и Санабар Шерматова из “Московских новостей”. Договариваемся с Люфтганзой – они берут Додожона под опеку. Звонок Додо с паспортного контроля: снова неприятности, паспорт забрали на проверку. Пять минут спустя он проходит последний контроль, а мы отправляемся в ресторан Дома Журналистов и пьем там водку за успех нашего безнадежного дела. Как говаривал С.Е.Лец, “бессильное бешенство творит чудеса”. Сегодня мы можем подтвердить это личным примером.

Политическая подоплека обвинений, выдвинутых против Дододжона властями Таджикистана, была столь явной, что они в последнюю минуту попытались обвинения заменить: нашли арестованных боевиков, которые охотно признались, что Дододжон Атовуллоев их союзник, соучастник их кровавых дел. Заяви они эту лживую до последней буквы мотивировку с самого начала, нам было бы в сто раз трудней вытащить редактора газеты “Чароги Руз” из их грязных лап. Повезло: к этой минуте решение об отказе в экстрадикции было уже принято. И видимо – лично президентом Путиным. А второй раз его постеснялись беспокоить.

Спасительна для нашего дела застенчивость силовых ведомств.


Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни