Статьи
8 Мая 2001 года

НЕПРАЗДНИЧНЫЕ МЫСЛИ

День свободы прессы 3 мая мы праздновали в Берлине. Конференция посвященная положению СМИ в Беларуси, на Украине и в России была не самой праздничной, поскольку хвастаться было нечем, но народу собралось много и в первый день – в городской ратуше, и во второй – в гостинице Александр-плац. Традиционный интерес немцев к восточным соседям подогревался последними событиями: начавшейся выборной кампанией в Беларуси, убийством Гонгадзе на Украине и только что отгремевшим скандалом с захватом НТВ в Москве. Значение конференции подогревалось присутствием европейского омбудсмена по свободе прессы, г-на Дуве, а также руководителей фонда Ф.Наумана, радиостанции “Дойче Велле” – организаторов всей этой затеи и любезных ее хозяев.


Выступления приглашенных журналистов и политиков из стран Восточной Европы на таких конференциях – это я знаю и по предыдущему опыту – напоминают бой с тенью - есть такое популярное упражнение у боксеров, когда спарринг-партнер отсутствует, а груша для битья занята другими тренирующимися. Тень, т.е. виртуального соперника все в таких случаях привозят с собой и лупят его почем зря под аплодисменты публики. Задача соревнующихся, задав оппонентам трепку при этом не выйти за пределы ринга и не дать случайно по зубам кому-нибудь из европейских экспертов-болельщиков. Это во-первых. А во вторых, надо сказать честно, не всегда и не всем удается не поддаться естественному желанию посостязаться с командой друзей из постсоветской державы в том, у кого дела обстоят хуже всех. Со второй задачей мы благополучно справились, благо и в команде Беларуси, и в команде Украины у нас было много хороших знакомых, опытных бойцов с тенью. Первую же задачу выполнить не удалось. Виноваты в этом были сами хозяева, которые перед всеми участниками поставили вопрос, отвечая на который хочешь-не хочешь, непременно кому-нибудь наступишь на ногу или кого-то съездишь по скуле.


-Что, по-вашему, должно делать европейское сообщество и конкретно Германия, чтобы помочь улучшить ситуацию со свободой слова в ваших странах?


И в самом деле – что? Поскольку это не репортаж, изложу свои соображения, не пытаясь ссылаться на выступления коллег или их цитировать.


Однажды старый артист МХАТ, рассказывал, как М.А.Булгаков не сработался с кино. Михаил Афанасьевич предложил студии заяву с изложением нижеследующего сюжета:


Сгорел зоопарк, и зверей, неожиданно ставших бездомными, в добровольно-принудительном порядке расселили по квартирам соседних домов.


Совкино или Роскино – не помню, как оно тогда называлось, - уловило гремучую, взрывоопасную сущность этой шутки гения и от сотрудничества с Булгаковым воздержалось. А вот в жизни этот сюжет воплотился почти буквально в результате пожара, то есть, простите, развала СССР.


Как мил, как удобен был Европе наш советский зоопарк “остров львиного рыка в океане трамвайного рева” – говоря словами Бориса Слуцкого, откуда раздавалось грозное, но сдерживаемое железными занавесями-решетками, рычание. Можно было возмущаться, пугаться, негодовать по поводу того, как несчастны, обездолены, угнетены неволей зоотечественники, можно было даже пригревать беглых инакомыслящих зверушек и давать им “стол и дом” в своих благоустроенных квартирах, а по периметру территории зоосада, он же – “империя зла”, расставлять громкоговорители, вещающие на разных звериных языках жуткие истории из жизни обитателей, а также популярные истины из разряда “Liberte, Fraternite u Egualite”.


Кто же знал, кто мог предположить, что охранные решетки влияют на поведение не только тех, кто в клетках, но и тех, кто пришел всего лишь на них посмотреть или им посочувствовать. Что лозунг “Свободу узникам зоосада!”, воплощенный в жизнь, принесет такое бесчисленное количество проблем, что даже просто удержать на привычной территории окажется неподъемной задачей. Оставив клетки, жители зоосада немедленно разделились на кланы, где боролись за главенство в своем прайде, стаде, стае и к каждой нужно было найти теперь свой подход. Теперь приходилось сдерживать их, чтобы не перегрызли друг другу глотки как в Карабахе, Сумгаите, Приднестровье, Абхазии, Чечне, подкармливать их, лечить, внушать демократические принципы самоорганизации, приручать и приучать их к стандартам европейского жилья и общежития.


К эму ни Европа, ни Америка оказались не готовы. Им-то казалось, что, получив долгожданную свободу, обитатели советского зоосада с благодарностью и восторгом примут свое ну не равенство, конечно, но обретенное равноправие “без Россий, без Латвий, дать одним человечьим общежитьем”. Но выяснилось, что и для европейцев и для американцев, этот смысловой мостик между равноправием и равенством не одолеть без применения двойного стандарта.


А теперь – без всяких иносказаний: про свободу слова и про “что делать?”


Когда Россию собирались принимать в Совет Европы на проходившей в Президент-отеле большой конференции, где были собраны журналисты, мне довелось вести один из круглых столов – как раз по свободе слова – совместно с каким-то очень знаменитым французским журналистом, чуть ли не редактором “Фигаро”. За и против вступления в СЕ высказалось примерно равное количество участников нашего круглого стола. Но на пленарном заседании мой сопредседатель, докладывая итоги, как-то невзначай об этом забыл и мнение тех, кто был против, упустил. Потом меня, стремившегося восполнить упущение коллеги, долго не допускали к микрофону, а под конец нам просто зачитали по-французски и перевели с листа резолюцию нашей Конфедерации, исполненную признательности за то, что нас в СЕ примут. Нет-нет, слово мне дали, так что я успел всех обхамить, заявив, что так резолюции принимались разве что на партийных собраниях и что даже ЦК КПСС… - и тут я вдруг понял, что решение о приеме давно и не нами принято, а эта масштабная и дорогостоящая конференция – лишь часть необходимого демократического спектакля, где нам отведена роль сказать: “Кушать подано”, или вовремя поднять руку.


Когда в день открытия этой берлинской конференции “интендант” т.е. если я верно понял, руководитель “Дойче велле” с искренностью скорее наивной, чем трогающей душу, объяснил нам, что “это очень хорошо, что сейчас вам плохо” и в связи со сложностями со свободой слова на постсоветском пространстве бюджет его станции разумно увеличен, что, в частности, позволит им приглашать нас к себе чаще…


Когда я узнаю от коллег на конференции, что все гранты независимым газетам в Беларуси закончатся к сентябрю, т.е. к концу президентских выборов, а там, уж надо будет, видимо, решать, стоит ли на них тратить средства…


Когда глава германского правительства, сидя рядом с симпатичным ему немецкоговорящим российским президентом, не моргнув глазом, выслушивает его, подкрепленные цифрами, рассуждения о том, сколько и кому должен Медиа-Мост и каковы размеры выплат работающим в нем журналистам… (хотел бы я посмотреть, что бы немецкие журналисты сделали с г-ном Шредером, поменяйся они с Путиным ролями и случись это не в Москве, а в Берлине).


Когда г-н Дуве – официальный европейский оплот свободы прессы как орденом гордится тем, что в связи с отказом в визе на въезд в Белоруссию его американской помощнице он туда ехать отказался и через пару месяцев пригласит тех журналистов, с которыми он в Белоруссии должен был встретиться, в Вену (а они-то, неразумные, думали, что их попираемая свобода слова важнее, чем списочный состав группы сопровождения омбудсмана, наконец-то собравшегося в 55-ю из подведомственных ему стран).


Кое-что из этого я на Конференции сказал, так что совесть моя чиста. Но едва ли это можно считать ответом на вопрос, заданный нам в Берлине.


Так что же делать?


Попробую ответить самым длинным из известных мне изречений С.Е.Леца: “Не окостенеть и и не расслабиться, быть на страже и не стоять на месте, проявлять гибкость и в то же время непреклонность, быть львом или орлом, но не превращаться в животное, избегать односторонности и не быть двуличным – трудное дело!”


Я бы еще добавил про принципиальность им двойной стандарт, но кто я такой, чтобы поправлять любимого философа.


Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Для еженедельной колонки в газете “Русская мысль” - написано 08.05.2001

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни